Остановка настигла меня на вершине благополучия
Толстой говорит только о себе: здоров, знаменит, любим — и жизнь встала. Благополучие не защитило, а обнажило вопрос.
И это сделалось со мной в то время, когда со всех сторон было у меня то, что считается совершенным счастьем: это было тогда, когда мне не было пятидесяти лет.
— «Исповедь», гл. IV